Выдержка из журнальной статьи. АРЛЕН БЛЮМ "Звезда" после августа 1946-го. Хроника цензурных репрессий 1940-1960-х годов"В 1949 г. в 1-м номере начала печататься повесть Юрия Германа "Подполковник медицинской службы", положившая начало известному циклу произведений писателя о врачах в годы Отечественной войны. Однако - редчайший случай в журнальной практике - публикация была оборвана чуть ли не на полуслове: во втором номере, как и во всех других, обещанного "продолжения" читатель не увидел. Вместо него в 3-м номере появилось покаянное письмо писателя. Вот что он вынужден был написать: "Моя повесть "Подполковник медицинской службы", напечатанная в журнале "Звезда" (№ 1 за 1949 г.), была подвергнута принципиальной и справедливой читательской критике. Было указано (интересно, кем же именно? - А. Б.), что главный герой повести доктор Левин живет замкнувшимся в своем ограниченном мирке, целиком погружен в свои страдания, что такой человек не имеет права называться положительным героем. Душевное самокопание ущербного героя, сложность его отношения к людям - всё это вместе взятое создало неверную картину жизни госпиталя гарнизона. Осознав эти ошибки, я не считаю возможным печатать продолжение повести в журнале "Звезда", так как она нуждается в коренной переработке с первой главы до последней". Письмо Германа сопровождалось таким примечанием: "Редакция журнала "Звезда" считает своей ошибкой опубликование в № 1 за 1949 г. первых глав повести Ю. Германа "Подполковник медицинской службы", в которой главный герой изображается отрешенным от жизни, ущербным болезненно-раздражительным индивидуалистом, и прекращает печатание этого произведения".Искусство выкручивания рук доведено было тогда до совершенства, и кто сейчас бросит камень и в писателя, и в редакцию? В интервью, данном в 1992 г. Льву Сидоровскому, Алексей Герман вспомнил об этой давней истории: "Отец часто попадал в беду, и одна из них была связана с книжкой "Подполковник медицинской службы". В ней отец в страшном сорок девятом, несмотря на предупреждения, что не сносить ему головы, открыто поднял (может быть, единственный из русских писателей) голос против официального в стране антисемитизма. И был страшно наказан: его исключали из Союза писателей, описывали имущество, он ждал ареста...".6Истинная причина прекращения публикации повести в 1949 г. заключалась, конечно, вовсе не в злокозненности и "ущербности" главного героя повести доктора Левина, а исключительно в его неудобной и подозрительной фамилии, да и отчество малость подкачало - "Маркович". Как известно, в конце 1948 г. по указке сверху началась антисемитская кампания, получившая эвфемистическое название "борьбы с безродными космополитами". Разумеется, люди с сомнительными фамилиями стали вычеркиваться не только из жизни (убийство Михоэлса, расстрел писателей - деятелей Антифашистского еврейского комитета, позднее - "дело врачей" 1953 г., закончившееся, правда, не столь трагически), но даже из литературных текстов. (Слава богу, дело все-таки не дошло до "Анны Карениной", в которой один из главных персонажей носит такую же фамилию; правда, как считают некоторые "толстоведы", она должна произноситься как "Лёвин"). На этом настаивал и В. В. Набоков.7 Полностью повесть Германа была выпущена отдельным изданием только в пору "оттепели", в 1956 г., и тогда писателю позволили сохранить фамилию и отчество героя. "