Крещеному гарью в кирпичной купели,

клейменому пламенем доменных пекл,

исчадию труб, скороходу панели,

мне был колыбелью Железный проспект.

Там отчие окна светились ночами,

мерцая на черт-те каком этаже,

и ребра строительств напротив торчали,

пейзаж образуя во вкусе Леже.

Я вызубрил там все дворы проходные,

где жили крутого замеса друзья,

такие, что щерились вслед им блатные,

но предпочитали пройти не дразня.

Мы в местный ДК залетали под вечер,

и вновь рокотал нам Железный проспект

на всех барабанах – и был обеспечен

у девочек стильных железный успех!

Серийных подруг отштамповывал город:

их лица в одно совместились лицо,

как в парке деревья, названий которых

мы сроду не знали – деревья, и все.

Но счастье сбывалось, хоть редко да метко,

судьба выходила, как зверь на ловца.

Везучая доля, слепая рулетка -

скрежещущий круг городского кольца!

Гудели над нами контактные сети,

под нами – артерий подземки узлы.

Взошли мы в полях излучений – не дети,

но внуки убитой гудроном земли.

И пусть не звездой, отраженною в плесах,

а искрою электросварки сгорю.

"Вторая природа" – сказал бы философ.

"Любимая Родина" – я говорю.

Когда я к истоку вернусь виновато,

опять окажусь в этом гулком дворе,

где детские губы оставил когда-то,

целуя железо твое в декабре.