"Старый, много повидавший на своем веку дом Петко Няголова затих в ночи; нигде ни огонька, ни шума или голоса. Нягол, старший сын покойного, притворив дверь своей комнаты, вышел на высокое крыльцо. Густое июньское небо приобрело прозрачность, звезды будто лежали пластами - бледно мерцающие в самой далекой выси, ясные в середине, яркие и расплывчатые в близком-поясе. На востоке, как расплавленный диск металла в кузнице, горела луна, и Няголу показалось, будто пятна на ней темнеют, превращаясь в остывающие подтеки металла. "Медлит Гефест, небесный кузнец, подумалось ему, - в эту ночь не торопится".